Из-за вас (монолог)

Все здравствуйте. У нас тут спрашивают, что же такого Сергей Серому ночью не успел прочитать? Что в листочках было?

Удовлетворим ваше любопытство. Только, прежде чем читать, представьте, что это вам не Сергей мазюкает, а Михаил Евдокимов (к сожалению, ныне покойный) со своими паузами, вздохами, переживаниями, ужимками, широкими деревенскими жестами со сцены рассказывает. Настроились? Читайте на здоровье.

«Все, мужики. Вы как хотите, а я с сегодняшнего дня новую жизнь начинаю. Пить завязываю, курить бросаю.

Сам виноват. Подарил бы, как все; духи или цветы, и в расчете. Нет, отличиться захотелось. Вчерась весь день думал, чем жену удивить, чтоб на всю жизнь запомнила. К вечеру стратегический план родился.

8 марта. 6 часов утра. За час до описываемых событий занес в спальню стол с летней кухни. Перед этим еще одно дельце там  втихаря провернул. Теперь сижу на кухне стругаю картошку, морковку, капусту, свеклу. Что у соседей в погребе нашел, то и чищу. Поэтому салат будет называться «Соседский». Нормально? Я тоже так думаю.

Только все фрукты – овощи помыл, почистил, порезал, в собственном соку варить поставил, вдруг в спальне грохот, будто там два трактора столкнулись. Через секунду дверь настежь, и жена собственной персоной с обломками стола в руках выскакивает. На боку жирное пятно синего цвета расплывается, в боях без правил такие нечасто увидишь. И вместо «здрасьте»:

– Ты зачем, придурок, стол в спальню затащил?

Заглядываю в спальню, а там… Когда переезжали, такого погрома не было. Объясняю ей, дорогой:

– Чтобы как в песенке детской было «Прибью картинку эту над маминым столом». Помнишь? Там еще слова есть «Можно на листочке цветы нарисовать».

Она обернулась, еще больше чего-то завелась:

– Он и размазню какую-то успел на стену присобачить. Ну, рукодельный. Гвоздь забить неделю не допросишься, а тут нате вам, любуйтесь.

– Сам рисовал,  – попытался вставить слово в ее гневную речь.

– Кто бы сомневался. Ты ж у нас на все руки.

Вдруг я про салат вспомнил. Забегаю на кухню, а он что-то пенится, пузырится, будто я туда стиральный порошок сыпал. «Все, – думаю, – столько продуктов жена мне не простит». У нас ведь на праздники как? Сначала водка кончается. Потом мясо. А салаты еще неделю доедаем.

Одеваюсь и бегом из дома.

Есть у нас место одно, не буду координаты уточнять. «Малая земля» называется. Мы за этот клочок со своими бабами как в той книжке бьемся. В любое время суток, в любое время года там кто-нибудь, да есть. И сейчас, хоть семь утра всего, двое уже соображали.

– Ну что я своей на восьмое марта подарю? – спрашивает первый. – У меня денег на бутылку только. Не буду же я жену свою спаивать, правильно?

– А мне моя заявила, чтоб глаза ее меня не видели. Это и будет для нее подарком, – отвечает второй и меняет тему, – ну что, начнем?

Достает из одного кармана фуфайки бутылку самогона, из другого газетный сверток с «классикой»: корочка хлеба, кусочек сала и головка лука.

Тут меня озарило или осенило. Начинать я отказался. Ничего не сказав, пошел домой. Захожу. У жены глаза по пять рублей олимпийских:

– Никак, трезвый. Весь день продержишься, это и будет для меня лучшим подарком.

И решил я окончательно: пить бросаю, курить тоже. Буду деньги копить. Потом поеду в город, найду там экстрасенса какого-нибудь, чтоб он мне тетку одну с того света вызвал. И спрошу я у нее:

– Это что же, Клара, в мире творится? За что ты мужиков не любишь? За что нас так подставила? Весь год мы люди как люди, а в этот день, как кутята слепые. Или подскажи, что в этот день дарить вам и что делать.

Короче, мужики, кого мое предложение заинтересовало, я тут номер счета своего оставлю. Кто сколько сможет. Вместе мы эту Клару быстрей найдем.»

Вот что Сергей в тот день сочинил и хотел Серому прочитать.

Пока все. Всем жизни, а не выживания.