«Всем скажи, что я погиб»

 

Все здравствуйте. Всех с самым дорогим праздником. Ниже рассказ на основе воспоминаний моей бабушки. Главное, что нужно помнить, что война – никакая не романтика и не грудь в орденах. Война не щадит никого. И убивает и калечит жизни и судьбы не только напрямую, но и рикошетом.

-Расскажи мне про войну, – помню, просил я в детстве свою бабушку.

-Да что я тебе расскажу, внучек? Я ведь на ней не была. В колхозе работала. Потом заболела очень, и меня почтальоном поставили.

Как- то раз, когда я был уже старшеклассником, бабушка вытащила из комода пожелтевший от времени треугольник и сказала:

-Хочешь знать про войну, почитай. Женщина, которой было адресовано это письмо, на следующий день принесла его обратно.

Осторожно разворачиваю весточку шестидесятилетней давности. От волнения с трудом разбираю выцветшие от времени строчки:

«Здравствуй, родная. Прости, что столько не писал. Последний мой бой был три месяца назад. Точнее, начало боя. Я успел только заметить желтую вспышку справа спереди. И кромешная тьма. Уже потом врачи сказали, кому я обязан жизнью. Кто меня на плащ-палатке до медсанбата волок. Она лежит в этом же госпитале. Я уже потихоньку начал ходить, держать ложку, писать. А она недвижима.

До лазарета оставалось метров двести, когда откуда-то нечистая принесла шальной снаряд. Ее ранило в спину, задело позвоночник. Врачи говорят, что двигаться вряд ли теперь сможет.

Когда я в первый раз вошел к ней в палату, что-то во мне оборвалось. 17-ти летняя девчонка, и совсем беспомощная. Живы остались только глаза. Она меня узнала, хоть и был я весь в бинтах. И почти сразу же вдруг потекли слезы. Я в то мгновение принял решение. Увезу ее в какую-нибудь деревню, а там как Бог даст.

Родная моя, постарайся меня понять и простить. Я еще сильнее люблю тебя, люблю наших детей. Вы мне снитесь каждую ночь. Я знаю, что буду мучиться. Понимаю, какой это крест – инвалиду (а я инвалид) ухаживать за недвижимой. Но по- другому просто не смогу. Я знаю, что ты меня бы не бросила. Дети бы от меня не отвернулись, не стыдились бы калеку – отца, что был бы я в тепле и сытости. Но помня, что моя дорогая спасительница где-то одна совсем беспомощная, страдал бы еще больше.

Это письмо последнее. Чтобы не мучить ни тебя, ни себя. Прощай, родная моя. Устрой свою жизнь как знаешь. Я все пойму. А односельчанам скажи, детям тоже, что я погиб. Прощай»

В горле застрял ком. Строки, написанные полуграмотным солдатом, оказались проникновеннее любого фильма о той войне. А женщина, которой было адресовано это письмо, жива до сих пор. Вырастила двоих сыновей. Внуки уже взрослые. Сейчас нянчится с правнуками.

Замуж она больше не выходила.

Пока все. Всем жизни, а не выживания.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.